Радио и ТВ

Отношение жителей Эдо к охакабэн иногда напоминает, скажем, субъективизм москвичей к окающему говору выходцев из российской глубинки. Устроившись в токийскую фирму, оса-кец должен непременно перейти на использование стандартного японского языка и говорить на нём, по крайней мере, в часы работы. Считается, что репутации фирмы может подвести мину своеобычный выговор секретарши или, тем более, высокопоставленного представителя компании.

Ведущие на японском радиопередача и телевидении, за исключением работников некоторых местных телеканалов, равным образом обязаны без послаблений следовать правилам официального японского языка. Я слышала историю об одной девушке из Осака, которая переехала работать в Токио, но так и не смогла отвадиться от родного диалекта, и вынуждена была спустя время. Ant. долго уволиться. Возможно, она и не очень-то хотела переметываться на токийский язык, ведь осакцы гордятся своим наречием, и отдельный люди люди из них считают, что вычеркнуть из жизни его ради карьеры - всё равно, что слупить душу.

Осакцы же, в свою очередь, относятся к токийскому варианту японского языка, как к скучному и блёклому. Да и самих токийцев зачастую причисляют к занудам. не зря все самые известные юмористы в Японии, исполняющие сатирические миниатюры мандзай и ракуго, рождаются просто в Осака. Оса-кабэн кристально годится для дружеской беседы или шутки.

О чём бы ни говорили народонаселение Осака, они предпочитают повышенные тона и оживлённую жестикуляцию. Если не настораживать ухо в обычную беседу, можно даже решить, что происходит ссора. Мне раньше; попервоначалу хитроумно было прирости корнями к манере осакцев в порыве дружеских чувств со всей силы ударять собеседника по плечу, что является особенно распространённой привычкой у женщин.

Душа япониста, получившего классическое филологическое намывка у себя в стране, поёт, эпизодически он слышит размеренную и абсолютно понятную ему речь жителя Токио. Если до сего он побывал в Осака, то его взволнованный после общения с осакцами сознание отдыхает, и он наслаждается мыслью: «Вот он настоящий самурайский язык, на котором написаны великие книги классиков японской литературы Нацумэ Сосэки и Акутагава Рюносукэ». тем не менее; впрочем восхищение длится недолго, и вот японовед уже ловит себя на мысли: «До чего же бледный, неинтересный язык у сего токийца...».